Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

kot begemot

Как пережить 14 февраля и не облажаться (для одиноких)


В офисе — паника! Празднуем День св. Валентина, а потом у нас тут натуральная Valentine's Hunt. Всем выдали парные номерки: девочкам розовенькие, мальчикам — голубые, и сейчас сервак рабочей почты ляжет. Потому что все ищут свое счастье. Кто найдёт, тому значит совет, любовь и вечерний мордобой.

Лично я дожила до тех седин, когда вообще забыла про этот праздник. Чего там, пятницу 13-е я тоже едва не пропустила. Не успела бы осознать — и как будто не было. Сегодня пол-ночи буду генералить квартиру и очень, очень бояться.

Но когда я была юной и трепетной... Хотя какой трепетной я могла быть, когда в восьмом классе носила передаренные мамиными коллегами «гольфики под горлышко», мешковатые джинсы из секонда и сапоги «Белвест», они же «белшина». Сверху — удлинённое каре, которое бабушка до сих пор вспоминает как лучшую прическу в моей жизни (после косы, разумеется). И тогда же перешла в новый «математический» класс. Честно, я была очень здоровым и уверенным в своих силах ребенком, потому что сейчас таких в школах вешают.

А потом грянула эта святая война за тепло человеческих сердец и репутацию: заранее объявили, что с утра в фойе поставят почтовый ящик, а потом по классам будут ходить почтангелы.

Сразу было понятно, кто станет лошарой на этом празднике великолепия.
Не нужно было и гадать, кто не получит ни одной картонки с котиком.
Мема с Кэпом еще не было, но и так было очевидно, что гольфик, заправленный в натянутые до третьего ребра джинсы, не получит ни малейшего шанса на удачу.

Но гольфик был хитёр. Целый вечер накануне мы с мамой и бабушкой на кухне подписывали самые дешевые и отвратительные валентинки, которые только удалось купить в соседнем со школой киоске. У меня был широчайший ассортимент почерков из пожеваных бумажек с вердиктами «Лера дура» и «5 вариант, дашь?», я ориентировалась в лексико-семантических всплесках ровесников как Пушкин в стихах, и никто из участников кухонной Антанты не знал ни пощады, ни жалости. Лживые и смекалистые, мы писали одинаковым почерком на одинаковых котиках и мне, и примадоннам среднего ряда, слегка варьируя контент. В час Х я запихала плотную пачку в ящик.

Результатом была безоговорочная победа. Остальные женщины класса были стерты с лица земли. Демотивированы и деморализованы. Королева класса смотрела на текст и её единственной соломинкой была фраза «Кажется, я узнаю почерк». «Чей, чей?» — мне так хотелось узнать, кто же мой тайный обожатель, но Наташке оставалось только удалиться в закат.Подлог не был вскрыт, ведь вскрыть подлог невозможно, когда сама Наташка получила такую же валентинку.

А наш класс ещё и победил в параллели по количеству поштучной любви. Впрочем, тортов за такое не давали.

Так что никогда не расстраивайтесь и не очень-то верьте людям. Помните главное:

kot begemot

Вопль к богам

В среду у меня должен был быть выходной. На самом деле я проторчала всю ночь на работе с вечера вторника, а в среду встала из-за компа в 18:00. Такой вот выходной. Я ужасно эффективна, работаю за себя и за тот взвод. Сегодня меня опять приставили к награде, премия и почёт. Когда мне звонят друзья из какой-то потусторонней жизни, они не спрашивают «Как дела?». Они говорят: «Ты в Минске?».

Сейчас у меня психоз. Потому что мне опять надо сидеть ночь, чтобы успеть ВСЁ. Я не хочу, я уже почти не могу.
Однажды я напишу книгу под названием «Трудоголик, который улетел». А пока:

kot begemot

Леттеринг или Как мы себе на год открытку рисовали


Всё! Я страшно затянула, но наконец смогла сама. А в предыдущем посте по совместному рисованию уже давно все приглашеные утёрли мне нос, потому что и по две картинки смогли. Конечно, мне совестно сидеть на скамье запасных, зато я придумала очень поучительную открытку. Её мне хватит на весь год.

Предыстория:
Где-то с четверга, 8 января, я начала резко хиреть и страдать. Ныть начала сама в себя. Потому что на работе всё полыхало. Всё превратилось в день сурка, я сидела за компом по 12 часов, домой приезжала только спать. Это такое «только спать», когда ты не лежишь в ванной перед сном с книжкой, не готовишь себе опрятный завтрак и «легкий, но питательный» или «тяжелый, но поощрительный» ужин и не думаешь у шкафа, что бы такого надеть. «Только спать» — это когда открываешь дверь ключом, заходишь в комнату, снимаешь одежду и накрываешься одеялом. Утром надо вскочить, уложить челку так, чтобы хоть из-за этого не расстраиваться, и гнать по кольцевой в офис, а в Link уже летит «Валерия, тут такой вопрос». И ты думаешь только одно слово, красивое и заманчивое: «Отпуск».

И ещё я думала что-то вроде: «За себя надо бороться. Бороться надо за себя. Надо купить блендер. Надо есть еду. Надо гулять. Надо уйти сегодня в 9. Уйду в 9, пойду до метро пешком». Мне было обидно, что я не выполняю планы по рисунку, не пишу сказку как собиралась, и Барбара Шер ничего не говорит по поводу того, как делать что-то для себя, если ты свою работу тоже любишь, и уж такая она вот бескомпромиссная попалась, работа.

А вчера я закончила делать документы, над которыми агонизировала 5 дней, и даже Рождественский выходной из-за них провела в офисе. И все вовлеченные сказали мне, что я зашибись. Ваще. Зайчик. И отправили меня домой, и дома я нарисовала себе открытку на год, чтобы не забывать, зачем я работаю 12/6.

Collapse )
kot begemot

Бог из коробки

Итак, в последнее время я очень много рисую, из уютной днявочки совсем пропали макдачные фотки, а пошел сплошной изрисованный молескин. Хочу отметить, что в рисование я пришла из соображений арт-терапии. Поэтому все такое неровное, и никакого уважения к технике.
И второе поэтому - если я согласилась нарисовать кому-то что-то по личной просьбе, это я вас клею или хочу подружиться. Потому что нет большего стыда и ужаса, чем рисовать по дружеской просьбе.

Но вот у меня есть два рисунка, которые я нарисовала еще в универе, курсе эдак на четвертом, то есть тысячу лет назад. Меня очень попросил красивый мальчик с соседнего потока, и уж так он подробно описывал свою идею, что мне было просто некуда деваться. Нарисовала я как эскиз, абы на чем, а конкретно - на тетрадной обложке, но он сразу все забрал и потом, говорил, что под прессом из книжек ровняет и собирается бережно хранить. А я ведь было намеревалась нарисовать "по-нормальному". Так что тема церковного призрака идет красной нитью через все мое творчество, но вообще у меня особые отношения с богом.

Кажется, автор идеи задумывал ее как метафору того, что бога затолкали на чердаки, позабыли и потеряли истинный смысл всего этого ритуала. Ну а что, сейчас вот храмов как супермаркетов, никакого пиетета. Кто-то писал мне вконтакте коммент - "старая женщина нашла веру под конец жизни и как дар". Был вариант, что бог в коробке - последняя надежда, последний припрятанный козырь, возврат к началу. Словом, нам было лет по 20, и мы философствовали как могли.

Но по большому счету это мое воспоминание о том, как некогда я очень любила плакатную гуашь и жесткие сухие кисти.




kot begemot

«Американские Боги» Нила Геймана: трикстер наносит ответный удар


Скажите, Вы бы сыграли в шашки? А на щелбан? А если под щелбаном подразумевается удар кувалдой? И если кувалдой ударит человек, долгие годы с удовольствием валивший коров на скотобойне с одного замаха? Чтобы без угрозы для жизни испытать на себе эти прелести, достаточно открыть книгу Нила Геймана «Американские Боги». Ах да, упущеньице: а если человек с кувалдой — Бог? Вы бы сыграли с Богом?

 

«Американские боги» — роман Нила Геймана, принесший ему ценнейшие премии в области фантастики, Хьюго и Небьюлу — крутое тесто, замешанное на отчаянном постмодерне: философский триллер, теологическое фэнтези, зомби-лав-стори, маниакальный детектив, мистическая роуд-стори и динамичный квест. В слоге автора порой угадывается убаюкивающая неспешность Харуки Мураками, а то — сквозит прямота и напор Чака Паланика, речь персонажей пересыпана сленгом в духе Тома Вулфа, неожиданность сюжетных виражей сделала бы честь самому Стивену Кингу. Гейман покажет Вам малую Америку — череда бензоколонок, укромные провинциальные городки, придорожные аттракционы — Дом на Скале, Сторожевая Гора, Каир в Малом Египте; но, несмотря на кристально-чистую достоверность пейзажей вплоть до последнего хот-дога, не стоит расслабляться, вы не путеводитель в руках держите. На этой сцене разыграется Рагнарек.

 

На страницах книги языческие боги Старого мира, изрядно истрепавшиеся за годы забвения, сойдутся в последней битве с нано-богами и силиконовыми богинями Новейшего времени. Белобог-Чернобог, три Зори, Анубис, Тот, Сет и Гор, Баст, Иштар, Локи, Один, Нуниуннини, Билкис, ифриты и эльфы, великаны и гномы, леприконы и фейри влачат безрадостное существование, работая гробовщиками и проститутками, официантами и танцовщицами, — обычная жизнь эмигрантов, чужаков, оторванных от родины. «Эта земля не для богов… Эту землю подняла из глубин океана птица нырок. Ее сплел нитями из своей железы паук. Ее высрал ворон. Она — тело павшего отца, чьи кости — горы, чьи глаза — озера». Свободная Америка, великий плавильный котел, религиозные заповеди которой написаны не на скрижалях, но на устойчивых ценных бумагах, лишена живой культурной плоти — колосс неприступной нации держится на мощи промышленного экзоскелета. На бой за людскую веру, а значит и за право на существование, выходят порождения техногенной цивилизации — боги Интернета и телевидения, информации и железных дорог, «боги автомашин, мощный, с серьезными лицами десант, черные краги в крови, и кровь на хромовых зубах: им приносят человеческие жертвы с таким размахом, какой не снился никому со времен ацтеков».

 

Но так ли предопределена эта битва? Здесь надо уделить внимание главному герою этого индустиального эпоса — безымянному человеку по кличке Тень, без пяти минут с тюремной скамьи ставшему телохранителем у некого одноглазого мистера Среды (проницательный читатель должен уловить, откуда дует ветер). О роли Тени в надвигающейся драме говорит и его хобби — герой постоянно оттачивает фокусы с монетами — солярными символами, намекая таким образом на игру Света и Тьмы. Казалось бы, что у Тени в этой игре только одна партия — вернуть к жизни погибшую в автокатастрофе жену (которая впрочем достаточно жива для того, чтобы следовать за ним ангелом-хранителем, периодически отхаркивая могильных червей), но по достижении персонажем 33-летнего возраста автор вздернет его на дереве Иггдрасиль — и круг богов замкнется, а исстрадавшийся читатель получит долгожданные ответы.

 

Гейман виртуозно перемежает сексуальные сцены с всепожирающими божественными вагинами и добросердечные эпизоды в виде стариков-богов, катающихся на каруселях. Текст Геймана в высшей степени нарративен, хронология повествования перемежается экскурсами в историю, из которых становится ясно, как тот или иной бог был «завезен» на континент. Хлесткая интерлюдия об африканских рабах, шокирующая рецептура приготовления бога из пятилетнего ребенка, рассказ о добродетельности пикси — по прочтению книги станет ясно, что автор создал замкнутый мир-механизм без единой лишней детали, а все сюжетные вкрапления дополняют и объясняют события главной линии.

 

После осознания авторского грандиозного замысла, нельзя не согласиться с главным героем — «Знаете, я, пожалуй, предпочитаю быть человеком, а не богом. Нам не нужен никто, кто верил бы в нас. Что бы ни случилось, для нас жизнь продолжается». И как бесконечно права Атсула, законоговорительница племени Северных равнин — «Боги велики, но сердце людское — всех больше. Из наших сердец они нарождаются, в наши сердца и вернутся…"


by RonyRobber

for another.by